Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

(no subject)

Президент Санду на рынке. Интересно, почему процесс очищения от скверны коррупции в бывшем соцлагере (ГДР - отдельная песня) начался всерьёз именно в Румынии и Молдавии. И возглавили его прекрасные женщины.
Collapse )

Urbi

СМИ: Клаудия Шиффер, Шакира, Элтон Джон, Хулио Иглесиас связаны с офшорами
Как утверждает Международный консорциум журналистских расследований, об офшорных активах знаменитостей до этого не было известно
- ТАСС -

(no subject)

Каждый раз – а сколько их было! – когда слушаю “Bésame mucho” (сегодня в исполнении С.Эворы), не могу не изумиться вновь: да, в Мексике жарко (особо помню ночку, когда пришлось это самое “тайком” на американскую сторону – отомстила-таки мне красотка-консул мекс в текс за публично-критическое замечание в адрес латиноамериканского характера…), очень даже жарко, да и девчонки развиваются рано, но как могла она в четырнадцать написать такую песню – такую мелодию, слова… Одну из бессмертных, если не первую из.
Композитор (кажется, Журбин – милый, очень неглупый и жизнерадостный человек) любит и нередко рассказывает историю о том, как когда-то отдел внешних сношений Союза композиторов навязал ему в гости какую-то мексиканку – дескать, тоже композитор, вроде бы. Явилась немолодая тётка, с переводчиком и какой-то нелепой кошёлкой; ещё в дверях переводчик предупредил - покрутил пальцем у виска. Поговорили, как водится, обо всём и ни о чём. Он ей чего-то наиграл из своего. Потом она села за рояль и говорит: “Между прочим… вот это я сочинила”. Кажется, Журбин рассказывал, что у него как челюсть отвисла, так он и ходил с отвисшей до её ухода.
Потом они ушли, но переводчик спустя несколько минут вернулся – кошёлку, мол, забыла. - А чего там? – поинтересовался у него композитор. “Да всё её богатство, - ответил тот, - она никому не доверяет, вот и таскает все камушки с собой. На сорок миллионов долларов”.
И это не байка. Правда. Зуб даю.

(no subject)

Hey, Globetrotter! Две башни, нелепо торчащие посреди сказочного сан-францисского холма, которые я даже без очков углядел на твоей фотографии, напомнили мне вот о чём.
Был у меня приятель и коллега в СФ по имени Дейл Н. Он много лет мечтал о квартире, чтобы вид был что надо. Естественно, на этот самый сказочный холм. Куда же ещё – не на Алькатрас же каждый день любоваться…
Между прочим, знаменитая “белая пирамида”, вроде бы, должна быть выше всех прочих зданий. Поэтому я очень удивился, что с верхнего этажа Bank of America (из ресторана “Корделия Румз”) она кажется чуть ниже – оказалось, что там так стёкла хитро устроены…
Так вот, этот самый Дейл однажды пригласил меня в гости – свершилось: он накопил, сколько надо – огромные для него деньги (желанная квартира, похоже, стоила раза в два, а то и в три дешевле, чем заурядная “двушка” в сегодняшней Москве). Между прочим, этот Дейл был человек небогатый – вице-президент некоммерческой организации и одновременно концертирующий гитарист. Поэтому и ходил года три в одном и том же синем костюме (всегда, как новом) и ездил на серенькой “хонде”, всегда помытой и оттого тоже ну прямо, как новой.
В доме был роскошный зеркальный лифт, а квартира оказалась просто микроскопической – “квадрата” полтора прихожая, не больше семи-десяти – гостиная с кухней-баром и, кажется, ещё спальня-пенал, навроде встроенного шкафа. Зато был довольно просторный балкон, где можно было даже сидеть за маленьким столиком вдвоём-троём. Лучше вдвоём - жена его, болезненно полноватая, там помещалась лишь на треть. Но главное – вожделенный вид с балкона (других окон в апартаментах не было) на холм. Вид был по обеим сторонам обрамлён какими-то чудовищных размеров бетонными и кирпичными стенами, и ещё постоянно слышался какой-то угрожающий механический гул… Да ладно: чудесный сказочный холм был виден, правда, словно в перевёрнутый бинокль, но после пары добрых “скрюдрайверов” и предельно камерного, персонально данного гостю концерта, гул затих, противные стены уже не казались такими противными, а до сказочного, почти всегда, когда не облако, залитого солнцем холма, казалось, можно запросто дотянуться рукой…
Год спустя, еще совсем недавно совершенно счастливый Дейл приехал в Москву совершенно убитый. Я подумал, у него кто помер, или гитару стоимостью в четверть той квартиры спёрли. Нет – всё оказалось гораздо хуже. Тамошние мандарины задумали построить небоскрёб аккурат промеж двух тех бетонных стен (это, надо полагать, один из двух на твоей фотографии). Сказочный вид с дейлова балкона таким образом превращался … ну, ясное дело, во что. – Мы создали общественный комитет. Будем бороться, - сказал Дейл, но в голосе его не было ни тени надежды. Было понятно, что жизнь для него не только утратила краски, но и в целом…
Хотя, может, конечно, это не та самая башня. Другая. Беднягу Дейла я с тех пор не видел.
Yours ever,
Babysitter.

(no subject)

Тема та же, но несколько в иной плоскости. Плоскость была на полу, а тут вдруг обрела вертикальное измерение…
Читаю: Жил-был старый шарманщик Карло. Он ходил по дворам, играл и пел, за это ему кидали медные…
Кричит: …деньги!...И каки!...?
- Вероятно.
- И писи..?
- Гм. Возможно. Только вот… кидали?
- Лили!... Писи – лили!
- Допустим.
- А пуки…?
- Вот это уже…
- Писикаки. Читай ещё.

Счёт до двенадцати. Отдельные цифры – два и девять. Два определяемо, девять – много.
- У папы на голове сколько волосиков?
- Два-а-а.
- А у Маши?
- Девять!

(no subject)

Начальнику УВЦСМПРПЦ протополковнику Ч.
Из агентурного донесения:
(ОСОВ, отп. в 1 экз., лично в адрес)
“В связи с убытием объекта певица и необходимостью переноса внимания общественности на что-нибудь ещё, доношу до вашего сведения, что, по информации конфиденциального источника бизвакс на точке подвал, в расположении вверенного вам объекта монастырь развёрнута бойкая торговля языческой символикой (образец приобретён на средства БОКР и прилагается)…”

(no subject)

В Москве и дома с немыслимым триумфом в очередной раз гастролировал ЛТ. В рецензиях мелькало мое любимое словечко “гениальный”. Или, как он сам по любому поводу повторял: “Ге-ни-ах-льный!”, или что-то вроде.
Его отец, лауреат Сталинской премии Г., умер с телефонной трубкой в руке, когда Л. впервые позвонил ему из Америки.
Спасибо тебе, чудо-пробка на Лесной, за то, что я тогда опоздал на самолет!
Все не заладилось с самого начала. Сперва у парторга К. бдительный таможенник с победным воплем “Бранзулетка!” вытащил из промежности десятидолларовую купюру. К. все-таки выпустили – без парторга в логове врага никак – но спустя два дня он повесился в своем номере.
А потом сделал ноги и мой закадычный кореш.
А лет за… не помню, сколько до этого, мы решили на недельку смотаться к нему на родину.
Юный жуир и бонвиван Л. уже тогда был гордостью небольшой, но гордой горной республики (“Наш дарагой Л. прошел на Канаду!” – это про конкурс, который он выиграл, но до Канады почем-то не добрался. Может, потому, что немножко выпил и пытался облобызать бронзового Чайковского, за коим занятием был схвачен за шкирку проректором по хозчасти по фамилии “Этатссукассидарав-Пидарав”).
Неделя в Столице Теплых Вод была совершенно сказочной. Я много раз бывал в республике в самых фантастических качествах, но это… Композиторский класс ГТ был самым престижным учебным подразделением столицы. Все шесть или семь ежедневных приемов были один размашистее другого. С кулинарной точки зрения, лучшим был прием у С., проректора Технического университета, занявшего эту хлебную должность благодаря вокальным способностям малолетней дочери. Тарелки не убирали, а ставили одну на другую – это типа особый шик – и стопка была как в рекламе то ли АОС, то ли…

А с точки зрения тихого, некичливого, но, надо полагать, сказочного богатства, - это у Дж. Громадная квартира смотрелась пустоватой – предметов мебели, картин и всякого якова было совсем немного. Но это были Предметы. И это были Картины. Полусумасшедший его сынок Володя шепнул мне доверительно: У нас в комнатах только Рубенс, Рафаэль там... А Репины-Маковские - в прихожей...А один рояль чего стоил (в буквальном смысле) – вроде бы из Дворянского Собрания – на нижней стороне крышки была плака с факсимиле многих десятков самых разных товарищей, включая композитора Ч., которого моя двоюродная бабушка Наташа считала недостойным ее внимания козликом. Ну, и так далее. Стулья из дворца, люстра – такая и Р.Г. не снилась - а уж бокалы… Мне дружно аплодировали все, когда, включив вратарскую реакцию, я поймал носком и спас уроненный уже хмельным guest of honour #2 (номер один был я, как лучший друг #2) Л. фантастической красоты бокал с царским вензелем. Опорожнив его в очередной раз, Л. бокал все-таки разбил.
Тогда я еще не посетил дома техасских, арабских, итальянских и прочих миллионеров, даже миллиардеров (ТВ, Nancy W.) , и был несколько впечатлен богатством ВД. Улучив момент между ловлей бокалов, я спросил у сидевшего справа знаменитого и поныне теннисиста М.: Скажите, а кто этот человек?
- На железной дороге работал, - ответил интеллигентный спортсмен.
- А кем? – не унимался невоспитанный я.
- Сам панимаешь, - ответил тот – нэ стрелочник.

Но я потом узнал – благообразный Д. во время войны проводником работал. На северном направлении. Покушать возил голодающим. И назад – не с пустыми руками. Плохо это, дурно? Это как посмотреть.
Ведь на голодный желудок особо не распоешься. Хотя, как говорили древние китайцы, "Чем туже пояс, тем громче песня".

(no subject)

- Aimez vous Barnes? – спросил у гея гей.
- А-то. Наш. Постмодерна апогей.

В связи с этим почему-то вспомнилась двоюродная бабушка Наташа из далекой тогда деревни Бутово. Она приезжала пару раз к нам, сидела – крохотная, сгорбленная – за восемьдесят – в углу на стуле, за стол не садилась, пила чай из громадной дедовой кружки с подсолнухами. То и дело заходили и забегали Трифоныч, Платоныч, даже Исаич, кажется, - позвонить и заодно записаться на бобковские магнитофоны. Мать говорила им:
- Это бабушка Наташа из деревни. Она когда-то служила горничной у Надежды фон Мекк.
- Да-а? – басил Трифоныч, мрачный, похмельный. – И Петра Ильича видеть доводилось?
- Этот? – почему-то с пренебрежением отвечала бабушка. – Все козликом скакал.
- Не может быть! – восторгался Платоныч, веселый, хмельной. – Что – и Чайковского там…?
- Бывал, - начинала потихоньку раздражаться бабулька, - Козлом скакал эдак…
- В самом деле? – из вежливости исключительно спрашивал погруженный всегда в свои мысли о переустройстве земного бытия тверезый Исаич. – И Чайковского…?
- Тьфу ты пропасть, - шамкала себе под крючковатый нос бабка, - дался вам этот стрекозел…