Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

(no subject)

Которые никогда ничем не болели – те ещё ипохондрики.
Утром Маруська продрала глаза и изрекла:
- Зайки пищат… пищат зайки.
Всё зависит от воспитания. Её племянник, выросший в семье хоть и прекрасного парня, но отпетого сноба, на вопрос, а что тебе СЕГОДНЯ снилось, отвечал: “Зайки. Опять эти зайки. Сколько можно. Надоело”.
Элементарная фраза “пищат зайки”, но если вдуматься…
Как-то шли мы с моим замечательным другом-приятелем Ж.Л. по Сакраменто вниз. Слава богу, что вниз, потому как выпили малость. Дело было дней, может, спустя десять после Хэллоуина, и во многих окнах ещё лежали резные тыквы. Вид у некоторых был уже не праздничный, а одну совсем развезло. Джебба Хатт, только глаза побольше. Жак остановился и, простерев длань, с пафосом произнёс: I saw a pumpkin die! С тех пор, стоит сказать ему что-нибудь вроде “You know what, Jacques…”, он, заместо глупого “No, what, Mike?”, всегда повторяет: “O yeah! I saw a pumpkin die!” Примитивно? Глупо? Да, но всегда смешно. А может, мы с ним просто придурки. Скорее всего.
За каких-то сорок долларов (в Брюсселе от аэропорта до гостинички – десять минут – обошлось дороже) очаровательная офтальмолог Ирина Анатольевна успокоила: “Пустяки – ячмень. Носите, если не мешает”.
Короче, “зайки пищат… пищат пока зайки.”

- Добрый день, - говорит, а сам улыбается, умный, видать, мужик, и одет хорошо.
- Присаживайтесь, мистер Беркетт, чем могу помочь?
- Тест хочу сделать, - говорю.
- А какой конкретно тест? Мы тут много разных делаем. На гепатит А, на гепа…
- На СПИД, - говорю, - меня моя подружка послала делать.
- Ах, вот как, значит, ВИЧ-тест, все понятно.
- Понятно.
- Это нетрудно. Да, в качестве бонуса мы делаем также тест на сифилис, такой у нас порядок.
- Сифилис!
- Да, образчик мы берем один, а теста делаем два, это очень удобно.
- Сифилис! Док, на СПИД я, так уж и быть, согласен провериться, а сифак я и так знаю, что его у меня нет, Док, честное слово!
- Но это же простая формальность, мистер Беркетт, я не сомневаюсь, что у вас нет этой болезни, но ведь всегда лучше иметь стопроцентную уверенность, а делать вам ничего не придется.
Я подумал. Потом подумал про Норин.
- Ладно, Док, валяйте дальше, - говорю ему.
- Большое спасибо. Теперь я должен буду задать вам несколько вопросов, если вы не против, конечно.
- Не против. Валяйте ваши вопросы.
- Спасибо. Когда вы в последний раз имели половое сношение?
Боже.
- Ну вот, Док, наконец-то вы о деле заговорили. – Рехнуться можно. – Вся и беда-то в том, что у меня их не было, никаких сношений. Правда, когда я домой на побывку приезжал, мы с Келли малость перепихнулись, а сейчас она, поверите ли, видеть меня не хочет, вот только Норин, это вроде как моя новая подружка, она трахается просто супер, - вы извините, конечно, - но ей надо, чтоб я сначала сделал тест.
- Понимаю. Так когда, вы говорите, вы в последний раз приезжали на побывку?
- Да уж месяца два назад.
- Понятно. И с кем же был этот секс?
- Я же говорю, с Келли.
- Понимаю. А Келли – это у нас мужчина или женщина?
Я даже хрюкнул. Представил, как при встрече спрошу ее об этом, скажу, врач интересуется.
- В тот раз, по крайней мере, была женщиной, - говорю.
- Да, конечно. Не хотите ли чаю, мистер Беркетт?
- Это вы в точку, Док, страсть как хочу чаю. Дергаюсь очень.
- О, это вполне естественно. С вашего позволения, я задам вам еще несколько вопросов. Что это был за секс? Обычный, или какой-то особенный?
- Самый что ни на есть обычный, Док, совсем ничего особенного. Как вспомню, какая она в прежние годы была…
- Да-да, я понимаю. А это был безопасный секс, или же напротив?
- Думаю, что напротив.
- Благодарю вас. Теперь скажите, как вы себя чувствуете? Нет ли такого, что вы теряете в весе? Не бывает ли у вас по ночам испарины?
Хотелось ему сказать, что у меня все лучше некуда, вот только мне надо сделать тест.
- Нет, - говорю.
- Были ли у вас контакты с лицами, принадлежащими к группам риска? Колете ли вы наркотики? Были ли у вас беспорядочные половые связи?
- Первое – нет, второе – тоже нет, и третье нет, хотя сто раз хотелось.
- Понятно. Теперь, перед тем как я – а точнее, сестра – возьмет у вас кровь, может быть, вы хотите посоветоваться с юристом? Вы хорошо все обдумали, вы вполне уверены, что хотите сделать тест на ВИЧ?
Он был добрая душа, этот Док. И медсестра была добрая душа, и тетка за конторкой тоже. Я сказал спасибо каждому и сделал тест, а за результатом они велели мне приходить через пару недель. Потом я вывалился из помещения наружу, весь потный, трясусь, как лист. Такая жуть накатила. Выдул пять больших кружек пива, только тогда успокоился.

rЖЖu translate: допомогались milkerам - вконец обнаглевшая тварь открыто почти требует сделать за него уроки, иначе ему будет дурно (хоть убрали)… другой честно признаётся, что ни хрена не знает (два семестра его только и терпели), но в лужу всё одно фартит, и, наконец, гламурная курица спрашивает: а почему нет в продаже прованс… нет, почему на одних бутылках пишут масло virgen, а на других – virgin. Вероятно, первое давят из испанок, у которых вместо ll – Ж, а второе из чопорных англичанок, которые, капитулируя, кричат: Oh puleeze! A stroke of mercy!.. Merci!...
I’m curious (yellow) – what the deuce does this Oh mean?

(no subject)

СБ

Я очень мало в чем уверен, но одно, по мне, точно: главный “оксю”, или “окси” – выражение “знать язык”. Можно знать о нем – больше или меньше, но “знать” – это фигушки. Если и есть в природе высший разум, то это он и есть, язык – родной, иностранный, любой. Йозеф Г. при слове “культура” за пистолет хватался, а мне всегда охота схватиться за свой, виртуальный, едва я заслышу выражение “я, мол, знаю язык”. Или два… Тем более, что стреляю неплохо. Несмотря на то, что правый глаз – меньше одной десятой – в раннем детстве приятель камнем в глаз залепил, и, вроде бы, осколок на хрусталике на всю оставшуюся остался. Зато я не умею играть в карты и плавать. Полжизни на берегу морей-океанов и великих рек, вот теперь тоже, а в воду не тянет. В первом классе повели нас в бассейн, и я – начинающий хулиган – схватил доску и заплыл на глубокое место. Инструктор подплыл, обругал и доску выхватил… С тех пор неуютно мне как-то в воде. Но нет худа без добра: последнее неумение однажды спасло жизнь.

Дело было в Джибути. Или в Сомали. Жара несусветная, а тут вдруг речка. Нет, крокодилов я не боюсь – в Сантьяго стрелял в них из АК короткими очередями, а им хоть бы что – в воде они, как бревна, и вроде не опасные, зато по земле бегают быстро – об этом надо помнить… но бегаю я хорошо. Так вот. Жара, и ребята (их пять или шесть) зовут купаться. Отказываюсь, вру, что неохота. Ну и дурак, говорят… Через полгода умерли все.

А бегаю хорошо. Первый раз сломал нос, когда затырились с ребятами в колхозе в частный сад за яблоками, а нас уже поджидали, вероятно, утечка была. Крик “Окружай п….в!” до сих пор в ушах. Рванули через поле, напрямки. Стипль-чез: мешки с картошкой, канавы… Я бежал быстрее всех. Прыгнул в овраг, а там дерево.

Второй раз сломал нос из-за американской блокады Острова Свободы. Сошел с автобуса и прямиком в “тринчеру” (окоп вдоль мостовой) и угодил. Было три консилиума. В конце концов сошлись на диагнозе “аллергия на пыльцу тропических цветов”.

И ноги тоже два раза. Первый (1999)– шел через свежевспаханное поле, нога соскользнула, больница, гипс. Второй (2002) – с мостика прыгнул в воду солдатиком, а там мелко. И ведь знал, что мелко – всегда других с берега предупреждал, а тут… Дети кричали: прыгай!... А жена восточная – Не прыгай! Это и было решающим. Та же койка в Боткинской, подаренная России баронессой Тэтчер. Гипс. А до этого - после выхода из Грауэрмана, ни разу в больнице не лежал. А тут студентка 25 мая спрашивает: а можно вам позвонить, справиться, как здоровье… Я говорю, конечно, только здоровье у меня типа супер… А на следующий день, ближе к ночи, уже на операционном, и “плакали сестры, как дети, ланцет у хирурга дрожал” – такая была картинка… А студентка та жутко переживала: вроде бы, был у нее на Арубе случайный контакт, и какой, вы не в курсе, может быть у “болезни века” инкубационный период… Так что и тут, возможно, нет худа без добра, тем более, что в больнице было столько смешного и приятного.

(no subject)

РШ

У Зощенко есть рассказ о том, как кто-то из гостей гражданина Зуева предложил звякнуть в Кремль, тов. Троцкому, и чего-нибудь у него спросить. Типа, из “Правды”, насчет статьи”. Позвонили, потом спохватились и трубку повесили. А другой шутник по-тихому вышел, а с улицы позвонил туда и потребовал разъяснений. Гости разбежались, а когда все выяснилось, хозяин с шутником разговаривать перестал. И даже обещал набить ему морду.

Много-много лет назад сидел зачем-то в испанской редакции МР. А, вспомнил, но об этом умолчу… В большой комнате было столов десять-двенадцать. У дальнего торца, лицом к остальным, сидела которая по письмам. Распечатала она очередное письмо радиослушателя, развернула листок, заметила, что там какая-то пыль на сгибе, и сдула ее в зал: Пуф-ф!

Читает: “Дорогие советские друзья! На вас последняя моя надежда! Вы много рассказывали об успехах советской медицины… Уверен, что ваши замечательные врачи… Я, прокаженный такой-то… посылаю вам на анализ соскобы язв и стру…”

В дверях, поправ все вульгарные представления о временнóм континууме, образовалось нечто, напоминавшее свальный грех.

С бедной девушкой потом долго никто не разговаривал. А один, бывший агент в Б-А, сгоревший на том, что пытался задействовать в комбинации жену, а та вошла во вкус, даже пообещал набить почтарихе морду лица. Я утешал ее, как мог, ведь года за два до этого побывал с ооновской инспекцией в одном саудо- и двух южно-аравийских лепрозориях, и ничего. Вроде, пока ничего.

(no subject)

Another storm in a teacup: психологи и пациенты массово возмущаются переводом в кино длинного названия психического расстройства неопределенным “шизофрения”. Когда-то придумал диагноз для героя Hot Shots: патофилоидный стигма-синдром, сокращенно “Пэ-Се-Си”. Аббревиатуру не пропустили, а название авианосца “Вездессущий” – можно. Саша произнес чётко.

(no subject)

Лет пятнадцать не держал в руках газеты. Как говаривал великий С.Е.Лец, “окно в мир можно заткнуть газетой”… Но тут пришлось, куда денешься. Бабуня порвала местную – рыбьи объедки класть. А там, ясное дело, заметка. “Руки Че Гевары” называется. Необоримая, неувядаемая параша. О.Р. раза два это официально опровергал (кому ж не знать, как ему), но тщетно. “Два боливийских коммуниста…и т.д.”

Я встречал их в Шереметьевском Депзале. Два – это точно, но какие разные: один – серенький партфункционер по имени Хуан К, а второй – вот это была фигура – и в прямом, и в переносном смысле – владелец серебряных рудников, миллионер Виктор С.В., который почему-то в тот момент ставил на коммунистов. И никаких “рук” при них не было – была копия дневника Че (оригинал, кажется, они отдали Фиделю), который мне потом пришлось переводить – о том, как он с Тамарой (“Таней”) Б. в сельве грустил и мочу трескал.

В Грузии приключений было… С утра нам шампанское чуть ли не насильно через трубку вливали, а когда добрались до Гори, спирт окончательно заместил кровь. Там я и понял, что такое совершенство – совершенство организации грузинского застолья. Стол был грандиозен, человек на восемьдесят, может, больше. Великан Виктор, поднявшись и выпятив богатырскую грудь, раскрыл рот, намереваясь произнести развернутую здравицу в честь “дорогого Леонида Ильича”, а вместо теплых слов в воздух взметнулась и долетела до дальнего конца тридцатиметрового стола горячая пенистая струя…

- Все встали, - скомандовал тамада, - выходим! Направо! И еще раз направо.

По слаженности и автоматизму это было похоже на показательное дефиле Кремлевского полка. За стеной, будто белый “стенвей” в горийских кустах, оказался точь-в-точь такой же стол. Я почему-то удивился. Все остальные, казалось, восприняли случившееся, как должное. Даже Виктор с Хуаном…

…Гляжу вот на благополучного, гладкого и окруженного любовью и заботой Муся, и вспоминаю почему-то одну девчонку. Она, может, уже бабушка сейчас. А тогда ей было лет двенадцать.

Я встречал их в Шереметьевском Депзале. Две девчушки – “гости ЦК КПСС”. Одной было лет семь, а другой – Лупите – двенадцать. Братские партии имели право присылать “на отдых и лечение” – в порядке исключения – членов семей любого возраста. Лупита эта была вся какая-то кривобокая, хроменькая, помятая. И косенькая.
На другой день пошли мы с ней… не помню, как это называлось, одним словом, первый визит “гостя” в ЦКБ. Врачиха интересуется:
- На что жалуетесь, детка?
- Да я не жалуюсь, - отвечает Лупита, - у меня все нормально. Меня партия прислала. Когда я родилась, у мамы было уже восемь детей. И она решила, что я не нужна, лишняя, одним словом. Залезла на крышу и меня оттуда скинула.

Врачиха смотрит на меня с сомнением, дескать, верно ли…

- …Я упала на вязанку хвороста… не насмерть. Тогда мама еще раз, с размаху, посильнее кинула… поглядела - а я дышу. Третий раз мама кидать не стала: подумала, что это ей сигнал от Nuestra Seňora de Guadalupe, что я должна жить. Вот Лупитой в ее честь и назвали. Вот…

Вот.

(no subject)

Теща просила, может, подбросите меня до больницы, но т.н. мужики сделали вид, что не слышат – драпанули на дальнюю рыбалку, только пятки сверкали. По здешнему вековому укладу, баба должна работать, ходить исключительно пешком, мыть-стирать-готовить, пока не сдохнет, а мужик – ведь он кормилец, добытчик, и хотя он ни хрена не добывает, а в шесть утра врубает поганый ящик и целый день валяется на диване (это не папаша, а сынок-паразит) – и слава богу, ибо не напивается каждый день, не употребляет по назначению растущую повсюду в изобилии коноплю, а имеет высшее образование, о чем свидетельствует стоящая на трюмо копия диплома.
Хотя, уехали, и хорошо – (здешний) мужик с возу – всем сразу легче. Тесть почему-то часто повторяет мне: Ну ты прям, как Кант. В его устах это наверняка комплимент, но мне иногда это звучит не как, что он меня не с этим суховатым Моней сравнивает, а с чем-то другим…
Один день остался. Послезавтра прикатит кусочек свободы и морального отдохновения.

(no subject)

Лет тридцать тому прибыл “на отдых и лечение” по линии Инстанции один немелкий подпольщик из солнечного Сальвадора. У него была довольно редкая хворь - витилиго называется – нарушение пигментации. Сам он был светлый мулат, но в заметных темных пятнах, или наоборот, не помню. Он добился приема у зама БНП по вопросам безопасности Шапошникова и заявил, что работать подпольщиком при такой раскраске ему совершенно невозможно, и что если советские врачи его не излечат, он покончит с собой прямо на Красной площади. Четвертое управление получило приказ Первого: излечить! Лучшие дерьматологи Минздрава дружно взялись за дело, истратили огромные деньги, и через полгода был получен результат – нелегал сменил окрас с более или менее натурального на какой-то невероятно бросающийся в глаза серый “в яблоках”. Эскулапы легко убедили его и начальство, что “так гораздо лучше”, что опасная для нелегальной работы расцветка “нейтрализована”, получили свои премии и партийные пряники.
Че-Бурашку этого взяли под серы рученьки в сан-сальвадорском аэропорту.