Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

(no subject)

- А сюрприз? – спрашивает, ковыряя, чисто из вежливости, в мороженом “Сюрприз”, которое напомнило мне столетней давности сюжет из покойного “Крокодила” – о несчастном, купившем холодильник, который не проработал и суток, а после нашедшем в его недрах записку: “Купил меня? Ну и дурак”.
- Сюрприз – так он разве что в детстве приз, а после – сплошной сюр, - говорю, а мысль поперла в параллельное измерение. Вот вспомнил “Крокодил” – смешнее в раннем детстве ничего и не было. Это потом уже Херлуф Бидструп, Жан Эффель, Ильф и Петров, Зощенко, Хрущев… Был там один рассказик, который насмешил и запомнился. Типа фельетон, как отдельные сотрудники почты и телеграфа кое-где у нас порой не очень добросовестно работают. Жена там должна была вот-вот родить, муж уезжал в командировку, договорились, что если родится девочка – назовут Эвелиной. Муж говорит, ты дай мне телеграмму: “Родилась Эвелина. Здоровы”. Через несколько дней муж получил телеграмму: “Родился зверина здоровый”.
А трагический случай с “Крокодилом”, когда весь тираж уничтожили, это когда они напечатали к юбилею вождя его портрет на обложке, без подписи. Только название журнала… А с запиской другой рассказ связан – только уже из “Огонька” – я этот рассказ очень любил и чуть не наизусть выучил - столько раз перечитывал. Там на деревню упала немецкая авиабомба, очень большая, судя по рисунку. Разминер (это не фамилия его, а профессия) долго рядом сидел, думал о жизни, жалел, на всякий случай, жену и сына. Потом, когда решил, что пора работать, стал ковыряться в бомбе – там еще что-то внутри тикало - и нашел поперек взрывателя записку: “Не все немцы фашисты”. Я просто балдел.

- Так чего, сюрприз-то? – запас вежливости иссяк, и остатки мороженого полетели в помойное ведро, где ему с самого начала единственно и было место.

- Ах да. Ну, если не считать тебя… был один. Когда я понял, что умею летать не только во сне. Шли мы на остров Перим, кажется, или Курия-Мурия, не помню. Провиант на исходе, а котлеты из лангуста так осточертели, что утром нашему коку, секретарю профкома (так парторга придумал называть ЦК) секретарь спортивной ячейки (это вдали от отчизны был ВЛКСМ) прямо в глаз котлетой залепил. Но, как говорится, не котлетой единой. Совкоманда на палубе режется в карты, невзирая на строжайший запрет консула (чтоб арабы чего не подумали), в предвкушении свежего улова. Когда на палубу вываливали из трала-сетки где-то с тонну свежей креветки и лангуста, все стояли кружком у того места, куда вываливали, набирали в ведро какую посимпатичней, садились опять же в кружок, травили морские анекдоты и ели еще живую креветку, посыпая солью и нахваливая, хотя ничего хорошего даже отдалённо в ней не было. И еще к тому же издавала при надкусе какой-то довольно жалобный final scream…За бортом резвятся акулы, на горизонте рожает гигантский скат – взлетает высоко в воздух, переворачивается пару раз и шлеп об воду – грохот такой, что уши закладывает…

Но вот и улов – подвесили над палубой мешок: креветка крупная, отборная… Советский капитан-наставник дал команду, переводчик перевел, арабский капитан повернул ржавую рукоятку…

А в следующую секунду, или долю секунды, я уже был на вермосте, где у меня несколько сортов рыбы вялилось, потому и дорогу знал лучше других, даже лучше капитана, который туда захаживал, чтобы пробу с моей “масляной” снять, или кусманчик “королевской макрели” отщипнуть. Законное дело, его территория… а остальные где-то на полпути к стенкам надстройки прилипли, хотя все взлетели строго вертикально и примерно из одной точки.

Поперек палубы – голова и хвост за бортами – билась огромная акула. В мешке она была сложена пополам, и снаружи не видна – так аккуратно была обложена креветкой. Судёнышко едва не перевернулось, но акула раза четыре конвульсивно дернулась, вдарила хвостом, мотнула башкой и затихла. Потом уже мы поняли, что старая она была, что, может, помирала там в придонных слоях лет двадцать, что для неё это тоже был сюрприз, и так далее…

Но страху в какой-то момент натерпелись. Хотя, надо отметить, что арабы отнеслись к случившемуся довольно индифферентно. Сперва полетели с нами вверх, но больше за компанию, а потом быстро назад вернулись, а один даже взял чего-то железное и прекратил старушечьи мучения… Одним словом, они не как мы отнеслись, а как-то по-другому, может, потому, что у них к собственной смерти совсем другое отношение. Может, они решили, что акула – это хорошо, и скоро они… всё может быть.

Вот такой сюрприз. А мороженое это я больше даром не возьму. Обещаю.

(no subject)

- Помнишь, ты как-то рассказывал, - говорит жена, - ну, это когда Хрущев впервые собирался в Штаты, он приказал кому-то из помощников, Лебедеву, кажется, придумать ему ответ на неизбежный вопрос тамошних акробатов пера: “Скажите, Никита Сергеевич, а что Вас больше всего в Америке поразило?” Ответ должен был звучать (и не раз там звучал) так: “А больше всего меня поразило то, что ничего не поразило”. Но это ведь враки, конечно, не может такого быть. Сама я практически нигде пока не бывала, поэтому очень охота мне знать, к чему готовиться, если вдруг поеду, чтоб в обморок не упасть.
- Хм. Да, в общем, особо бояться нечего. Поразить толком ничего не поразило, но изрядно удивили один-два момента. То, что американцы лет десять-пятнадцать назад сладострастно величали “культурным шоком”, то есть, удивление первопроходцев от того, что в магазинах может продаваться не только березовый сок в трехлитровых банках, тебе уже не грозит – в Москве повсеместно, да и в Казани местами, ассортимент не хуже, чем в каком-нибудь “Таргете”, а уж про пахнючие “Гудвиллы” я и не говорю, хотя, с точки зрения моих весьма состоятельных друзей, именно там да на “гаражных сейлах” можно найти самое качественное и недорогое. На день рождения они подарили мне купленный там всего за шесть долларов винтажный твидовый пиджак, наверняка обошедшийся прежнему владельцу (под лопаткой, где врачи говорят, у людей бывает сердце, был мастерски заштопанный след от ножа) не меньше, чем в триста, а то и все пятьсот. Так что тут никакой опасности нет. Зато в сфере человеческих отношений – beware! В смысле, be aware! Помнишь, как писал сумасшедший канадец итальянского происхождения ААА в книге “Beat the Flu” – “Кто предупрежден, тот вооружен”.
Поэтому, за недостатком времени и места, только два эпизода, вернее, один эпизод и одно наблюдение. Ну, плюс еще эпизодик махонький. Первый эпизод – негативный, а - для приятного контраста - наблюдение весьма позитивное. Но, увы, с оговоркой.
В день моего рождения Д. собиралась пригласить гостей. Намечалось, что буду я (это неизбежно), они сами с Ж., одна русская семья (пожилые “харбинцы” с немолодой wallflower-дочкой), русская пара новоэмигрантов, бывшая жена Ж. с мужем-философом, выпускником Гарварда, а ныне подпольным – станки в подвале - вязальщиком шерстяных изделий. И всё. Ранее в тот же день мы были приглашены на инаугурацию крохотного магазинчика самых близких друзей Д. и Ж, то есть моих самых близких друзей. Узнав о том, что у меня день рождения, эта милейшая дама выразила бурный восторг и желание тоже прийти. Железным голосом Д. сказала No, то есть, по-ихнему, “нет”. Мой “культурный шок” был остр, однако недолог, потому как эта женщина сразу отвалила и не задавала вопросов… Ты don’t ask, - это я уже жене, - я и сам понятия не имею. Но факт.

(to be – or not to be - contd.)