Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

(no subject)

- А сюрприз? – спрашивает, ковыряя, чисто из вежливости, в мороженом “Сюрприз”, которое напомнило мне столетней давности сюжет из покойного “Крокодила” – о несчастном, купившем холодильник, который не проработал и суток, а после нашедшем в его недрах записку: “Купил меня? Ну и дурак”.
- Сюрприз – так он разве что в детстве приз, а после – сплошной сюр, - говорю, а мысль поперла в параллельное измерение. Вот вспомнил “Крокодил” – смешнее в раннем детстве ничего и не было. Это потом уже Херлуф Бидструп, Жан Эффель, Ильф и Петров, Зощенко, Хрущев… Был там один рассказик, который насмешил и запомнился. Типа фельетон, как отдельные сотрудники почты и телеграфа кое-где у нас порой не очень добросовестно работают. Жена там должна была вот-вот родить, муж уезжал в командировку, договорились, что если родится девочка – назовут Эвелиной. Муж говорит, ты дай мне телеграмму: “Родилась Эвелина. Здоровы”. Через несколько дней муж получил телеграмму: “Родился зверина здоровый”.
А трагический случай с “Крокодилом”, когда весь тираж уничтожили, это когда они напечатали к юбилею вождя его портрет на обложке, без подписи. Только название журнала… А с запиской другой рассказ связан – только уже из “Огонька” – я этот рассказ очень любил и чуть не наизусть выучил - столько раз перечитывал. Там на деревню упала немецкая авиабомба, очень большая, судя по рисунку. Разминер (это не фамилия его, а профессия) долго рядом сидел, думал о жизни, жалел, на всякий случай, жену и сына. Потом, когда решил, что пора работать, стал ковыряться в бомбе – там еще что-то внутри тикало - и нашел поперек взрывателя записку: “Не все немцы фашисты”. Я просто балдел.

- Так чего, сюрприз-то? – запас вежливости иссяк, и остатки мороженого полетели в помойное ведро, где ему с самого начала единственно и было место.

- Ах да. Ну, если не считать тебя… был один. Когда я понял, что умею летать не только во сне. Шли мы на остров Перим, кажется, или Курия-Мурия, не помню. Провиант на исходе, а котлеты из лангуста так осточертели, что утром нашему коку, секретарю профкома (так парторга придумал называть ЦК) секретарь спортивной ячейки (это вдали от отчизны был ВЛКСМ) прямо в глаз котлетой залепил. Но, как говорится, не котлетой единой. Совкоманда на палубе режется в карты, невзирая на строжайший запрет консула (чтоб арабы чего не подумали), в предвкушении свежего улова. Когда на палубу вываливали из трала-сетки где-то с тонну свежей креветки и лангуста, все стояли кружком у того места, куда вываливали, набирали в ведро какую посимпатичней, садились опять же в кружок, травили морские анекдоты и ели еще живую креветку, посыпая солью и нахваливая, хотя ничего хорошего даже отдалённо в ней не было. И еще к тому же издавала при надкусе какой-то довольно жалобный final scream…За бортом резвятся акулы, на горизонте рожает гигантский скат – взлетает высоко в воздух, переворачивается пару раз и шлеп об воду – грохот такой, что уши закладывает…

Но вот и улов – подвесили над палубой мешок: креветка крупная, отборная… Советский капитан-наставник дал команду, переводчик перевел, арабский капитан повернул ржавую рукоятку…

А в следующую секунду, или долю секунды, я уже был на вермосте, где у меня несколько сортов рыбы вялилось, потому и дорогу знал лучше других, даже лучше капитана, который туда захаживал, чтобы пробу с моей “масляной” снять, или кусманчик “королевской макрели” отщипнуть. Законное дело, его территория… а остальные где-то на полпути к стенкам надстройки прилипли, хотя все взлетели строго вертикально и примерно из одной точки.

Поперек палубы – голова и хвост за бортами – билась огромная акула. В мешке она была сложена пополам, и снаружи не видна – так аккуратно была обложена креветкой. Судёнышко едва не перевернулось, но акула раза четыре конвульсивно дернулась, вдарила хвостом, мотнула башкой и затихла. Потом уже мы поняли, что старая она была, что, может, помирала там в придонных слоях лет двадцать, что для неё это тоже был сюрприз, и так далее…

Но страху в какой-то момент натерпелись. Хотя, надо отметить, что арабы отнеслись к случившемуся довольно индифферентно. Сперва полетели с нами вверх, но больше за компанию, а потом быстро назад вернулись, а один даже взял чего-то железное и прекратил старушечьи мучения… Одним словом, они не как мы отнеслись, а как-то по-другому, может, потому, что у них к собственной смерти совсем другое отношение. Может, они решили, что акула – это хорошо, и скоро они… всё может быть.

Вот такой сюрприз. А мороженое это я больше даром не возьму. Обещаю.

(no subject)

Я вот намедни клялся, что не было в моей жизни ни одного облома. Соврамши, вернее, забымши – запамятовамши, короче. Был. Был, и еще какой.
Бытовало когда-то такое понятие, как революционная демократия (за рифму пардон). Это такой, в основном, арабский режим, который… даже не знаю, как сказать, ну, вроде как Чечня при Масхадове, и центру симпатичен. Там есть, конечно, отдельные негативные явления и случайно затесавшиеся в ряды истинных революционеров сволочи, но в целом полет нормальный. И солнышко светит 365 дней в году. И англичане плюнули и ушли, приучив бедуинов в город не заходить, поскольку для этого надо кривой ножик на КПП сдать, а только на выходе получить, а бедуину ножик снимать никак – оно для гордого половозрелого бедуина равнозначно кастрации. Потом, конечно, все друг дружку перережут, и центру тоже достанется. Но это потом.
А пока – задолго до открытия совпартшколы и насаживания на штыки младенцев из противного клана – тишь да гладь, да аллахова благодать. Там вон, за углом, кого-то режут, но это ничего. Светлое будущее – не за горами.
Поэтому Большой Брат решает – в пароксизме безудержной братской щедрости - подарить Младшенькому целых два ржавых траулера. Списанных, латанных-перелатанных, но на плаву. Прежние названия – “Карась” и “Окунь” замажем суриком, а новые нарисуем – один будет “Шамсан” – от слова “солнце”, а другой “Фартак” – ну, это всем понятно, особенно англоязычным. Траулеры - морозильные, но морозильных установок на них, разумеется, нету. А ловить будем лангустов и креветку, ловить – и немедленно выбрасывать (оставляем только коку нашему на котлеты, чтобы он, как раз за ужином в День Победы получил этой осточертевшей всем котлетой в лоб от секретаря "физкультурной" организации, в чём была и моя вина), иначе при постоянной температуре плюс 40 – лангуст через полчаса почему-то начинает неприятно пахнуть, а после сразу вонять на пол-Индийского океана. Креветка-дура тем более. Вон говорят, что мерзее всего на свете пахнет лисий кал. Врут учёные.

Ну вот. Аккурат девятого мая под утро подваливаем на “Шамсане” к берегам бывшего Хадрамаутского царства (а в ту пору Провинции №5 НДРЙ). Причала никакого нету, поэтому встали на рейде.
Симпатичный русский капитан отважно подзывает меня к себе и, рискуя загранпаспортом, говорит:"Такой праздник… Бери шлюпку, двоих самых надежных ребят, и на берег. Без бутылки не возвращайтесь".
Почему капитан отважный, поясню. Дело в том, что я не умею играть в карты, даже в дурака, даром что сам. Масти не помню, смысла в игре не вижу. А наши морячки завсегда - несмотря на запрет консула при арабах! под угрозой немедленной высылки - садились на палубе и меня звали. А я им, дескать, да не умею я. А они.. ну, и так далее.
Короче, в этом городе Мукалла была только одна улица. Но длинная. Со стороны моря домов не было. А со стороны гор у них была только одна стена – фасад. Зато на нем окна в два ряда, и дома издалека похожи на небоскребы. Вдоль улицы уже какое десятилетие сидели мужики точь-в-точь из "Белого солнца пустыни" и жевали кат. О спиртном никто и слыхом не слыхивал. Один аксакал, правда, бывал за рубежом и об огненной влаге что-то где-то краем сморщенного сухофруктом уха слышал. Посоветовал поискать почему-то в этнографическом музее, но там был только скелет кита-самоубийцы. Забрели мы от отчаяния и в бывший дворец бывшего султана. Там даже оказался единственный на всю страну лифт для подвоза бывшему султану на второй этаж, видимо, наложниц с первого, но алкаемого нами да хоть винного уксуса, блин, не оказалось.

Возвращались мы поздно вечером, специально затянули с возвращением в надежде, что ребята уже легли спать, да хрен-то - да разве ж русский моряк, тем паче рыбак, да в День Победы.. ну, понятно. Бить не били, но взгляды.. Столько лет прошло, а стыдобищу эту помню, будто вчера это было. Той страны давным-давно на карте нету. Да и в нашей кое-какие незначительные перемены. А мне всё стыдно.