made_of_honor (made_of_honor) wrote,
made_of_honor
made_of_honor

Of Cats and Men

Мидовское "вот это вот, всё вот это": ..В МИД РФ сообщили, что уже выполняют просьбу журналиста: "Из открытых источников выяснили, что кошку зовут Маруся, сокращенно Мася, и питается она халяльным мясом. Прожила с хозяином с 2009 года и наверняка планировала на определенном этапе стать пани Марысей (ох уж эти доверчивые русские кошки!). Обидно, если Вацлав Радзивинович в качестве причины расставания назовет своей Масе лишение его МИДовской аккредитации. Ведь, как следует из этих же открытых источников, Мася была не сиюминутным увлечением, а музой журналиста".
"Мася, не бойся, если он тебя все-таки бросит или, не дай Бог, еще что похуже, мы позаботимся о тебе — обещали же Вацлаву, что не бросим его кошку", — сообщили в министерстве.
- из газет -
напомнило, хотя, конечно, связи тут кот наплакал, запомнившийся на всю жизнь, года эдак с 56-го или седьмого, рассказ не так давно умершей в Израиле в возрасте 98 лет ближайшей подруги моей тётки. Об этом моменте её сын, один из двух замечательных сыновей гениального еврейского поэта, казнённого завистливым горе-стихотворцем, публиковавшимся в юности в иверийских газетах под псевдонимом "Сосело", рассказывает в своих мемуарах так:
..1 февраля 1953 года, ровно за месяц и пять дней до 5 марта, когда было объявлено о смерти Сталина, в дверь нашей квартиры в самом центре Москвы постучали. Дело было после полудня. Стучали то ли кулаком, то ли – с размаху – ладонью. Это был дурной знак: званые гости обычно предпочитали пользоваться электрическим звонком.
Открыли. В дверном проеме и на лестничной площадке толклись пятеро мужчин в штатском; из-под темных пальто выглядывали сапоги армейского образца. Войдя, мужчины молча остановились посреди прихожей, и тот, что постарше, лет сорока пяти, прочитал с листа, скороговоркой, что все мы, прописанные в этой квартире, подлежим высылке в отдаленные районы Казахстана сроком на десять лет как ЧСИРы – члены семьи изменника родины.

– Гражданин начальник, – дождавшись конца чтения, сказала моя мать, – нам по закону, как ЧСИРам, полагается пять лет, а вы говорите – десять.

– Вы будете, – заглянув в бумажку, сурово спросил начальник, – Лабезникова-Маркиш Естер Хаимовна?

– Лазебникова, – поправила мама.

– Гражданка Лабезникова, – уже назидательным тоном продолжал начальник, – те, которые двадцать пять лет получают, тоже на советскую власть не обижаются… Давайте, собирайтесь! Берите чемоданы, узлы!

Пришедшие живенько растеклись по коридору, по кухне, по двум нашим комнатам (две другие были опечатаны три года назад, в ночь ареста Переца Маркиша), оглядывали мебель, книги, что-то записывали. Один, пошустрей других, подгонял:

– Быстрей, быстрей! На поезд опоздаем – неделю будете сидеть в пересылке до следующего этапа! Галоши есть? Берите, пригодятся!

Управились за час с небольшим. Сбив всех гуртом на лестничной площадке, начальник защелкнул дверь, приладил соединительный шпагатик и притиснул к неровной мастиковой лепешке круглую печать с гербом Союза Советских Социалистических Республик.

– Спускайтесь! – скомандовали выселяемым. – Пошли, пошли!
©Д.Маркиш
А из её рассказа, услышанного мной в полутёмном коридоре тёткиной квартиры на улице Фурманова (может, ничего другого она тогда и не рассказывала, да и почему именно кошка, не помню, может, у тётки тогда кошка в доме появилась, или ещё почему), запомнилось одно - что вот этот самый "гражданин начальник", или, скорее, тот, что "пошустрее", всю дорогу восторгался её кошкой, ещё с порога и до отъезда, много шутил по кошачьему поводу, пару раз советовал как следует попрощаться с "кошечкой", заботливо вопрошал, довольно ли оставлено "кошечке" еды "на первое время", и всё такое прочее.
А вот как Эстер Маркиш сама описывает эту сцену в своей книге, вышедшей в Тель-Авиве в 1989 году:
..Затем, проверив, не сорвали ли мы печати с закрытых со времени ареста Маркиша комнат, он приказал нам собираться, а нашей верной Лене Хохловой собрать свои пожитки и освободить от своего присутствия квартиру. И бедная наша няня в морозный февральский день очутилась без крова, выброшенная, как ненужная тряпка, на площадку пятого этажа. У моих сыновей была кошка, которую они нарекли еврейским именем Шифра. Кошка рвалась из рук заплаканной Хохловой. В тот момент, когда полковник и его свита накладывали печати на входную дверь нашей теперь уже бывшей квартиры, кошка умудрилась вырваться из Лениных рук и проскользнула в щель. Как мы ни молили полковника подождать с опечатыванием двери, пока кто-нибудь из нас не поймает кошку, он категорически отказался выполнить нашу просьбу, и Шифра оказалась заживо замурованной в опечатанной квартире…
©1989. Эстер Маркиш, Столь долгое возвращение..
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments